На днях дал втянуть себя в спор о величии русской литературы и о А.С.Пушкине в частности. Причём спорил не с троллем каким-нибудь забубенным, а с человеком, в середине 80-х годов закончившим филологическое отделение МГУ. Довольно умный парень, бойко рассуждает, острит, интеллигентен, начитан и знает кино. И вот что мне показалось характерным, после того, как я сказал, что А.С.Пушкин не есть величайший гений русской литературы:
1. Этот столичный филолог не мог и представить себе, что А.С.Пушкина можно не считать гением.
2. Этот столичный филолог не мог и представить себе, что в русской литературе может быть какой-то гений, помимо А.С.Пушкина.
3. Этот столичный филолог не мог и представить себе, что в русской литературе может быть не один гений, а два, три, четыре, пять или даже десять великих поэтов, и что А.С.Пушкин может быть одним из них.



Нет, только Пушкин А.С., и более никто. Для того, чтобы возвеличить поэта, написавшего «слыхали ль вы» и «как ныне сбирается», филолог на скорую руку смешал с дерьмом и Вяземского , и Жуковского, а потом, разгорячившись, «на развалинах часовни» пояснил, что ни Тютчева, ни Пастернака, ни, тем более, Макса Волошина, сравнивать с Пушкиным А.С. нельзя. Почему нельзя? В ответ он лишь презрительно рассмеялся.
Но речь не о Пушкине, хоть А.С., хоть В.Л., а о том, что русская культура не знает множественного числа. Или чорное или белое. Или ты страстно обожаешь Достоевского (Толстого, Ахматову, Пастернака и т.д. и т.п.) или столь же страстно ненавидишь. Никаких промежутков между двумя крайностями.
Подобное отношение напоминает положение пулемётчика в окопе. Позади Москва и заградотряды, и отступать некуда, а из-за холмика вот-вот появятся неисчислимые злобные враги. Когда кто-то вслух (напр., ДЕГ) заявляет о своей любви к русской культуре, в его интонации неизменно звучит надрыв, отчаяние и ужас. Никакого гедонизма, никакого расслабленного наслаждения – стиснутые зубы и вытаращенные глаза. И прорывается пульсирующая ненависть при малейшем намёке на возможность личного вкуса в области культуры. Вот – есть утверждённый, неколебимый, неизменяемый список текстов и имён, и кто ты такой, чтобы лезть со своими паршивыми предпочтениями?
Почему такой экстремизм?



Проще всего списать истерику на советские ужасные времена, но это будет враньё. До советских времён, в благословенной дореволюционной России царило точно такое же исступление. В битве гигантов – Достоевский против Тургенева – с огромным отрывом победил Достоевский, так как Тургенев, хоть и поэтизировал мазохизм, но был не чужд живописания житейских удовольствий. Заодно можно припомнить сумашедший успех графоманского сочинения Чернышевского с Рахметовым, спящим на гвоздях и проповедующим сексуальное воздержание. Вообще, при непредубеждённом взгляде на классическую русскую литературу немудрено растеряться, настолько мрачны, неприятны, мучительны эти книги. Они, за немногим исключением, не предназначены для развлечения. Или это «развлечение» носит чрезвычайно специфический оттенок... Любить такое? Да какая психика выдержит ежедневное общение с подобными объектами любви?
Кстати, всё это относится и к русской музыке, и к русской живописи... «Душа обязана трудиться, и день и ночь, и день и ночь...» Обязана – и хоть ты з...бись берёзовой палкой.
Вероятно, вышесказанное находится в противоречии с постоянно декларируемой мною любовью к русской культуре, но, во-первых, люблю я направления достаточно развлекательные, то есть Гоголя, Лескова, Сухово-Кобылина, кое-что из Тургенева, плюс недолгий период гедонизма «Серебряного Века», да и Достоевского воспринимаю в основном как мастера черного юмора.... Ну, и Александр Пушкин, откровенно говоря, мне очень нравится. Во-вторых, наряду с русской культурой, в неменьшей степени люблю немецкую культуру, английскую и французскую литературу. И предпочтения русской культуре на этом фоне для меня нет. А подобное отношение к мировой культуре для истинного русского культуртрегера есть ересь в лучшем случае.

Tags: литературное